В Афганистане нет единой общенациональной гражданской или соседской системы управления повседневным сосуществованием. Провинциальные и районные управления, местные старейшины, религиозные учёные, шуры улемов (Ulema shuras) и неформальные представительные группы общин действуют наряду с формальными де-факто властями. Советы по развитию общин (Community Development Councils), известные как CDCs, были распущены как официальные организации общин в 2024 году; сопоставимые функции могут продолжать выполнять неформальные группы, но такие группы не обладают независимыми публичными полномочиями. Практический доступ к поддержке зависит от места, соответствующего учреждения и человека, который обращается за помощью. Женщины, внутренне перемещённые лица, возвращенцы, меньшинства, молодые люди, люди с инвалидностью и уязвимые домохозяйства сталкиваются с дополнительными барьерами. Программы для всей общины могут включать принимающие общины и возвращенцев в мероприятия по защите, документированию, социальным услугам, общинной инфраструктуре и участию, но они не создают общего общенационального права на такие услуги. Закон о распространении добродетели и предотвращении порока (PVPV law) 2024 года применяется через провинциальные комитеты в 28 из 34 провинций. Около 3 300 инспекторов обладают широкими дискреционными полномочиями, включая задержание и конфискацию. Правоприменение затрагивает передвижение в общественных местах, одежду, разделение мужчин и женщин и доступ в общественные места. В отношении женщин действуют правила о хиджабе, включая закрытие лица вне дома, требования сопровождения махрамом (mahram) при поездках и пользовании общественным транспортом, а также ограничения доступа к общественным пространствам. В отношении мужчин могут применяться правила о бороде, причёсках и посещении коллективной молитвы. Правоприменение различается по провинциям и районам; в документированных случаях 2026 года в Герате были проверки чадры (chador) и аресты. Повседневные конфликты могут касаться семейных отношений, земли или воды. Старейшины, религиозные учёные и де-факто власти обычно посредничают в таких спорах, а де-факто суды и органы правосудия предоставляют формальные каналы, правовая основа и практическая доступность которых остаются неясными. Прямой доступ женщин к разрешению споров особенно ограничен: консультация в декабре 2025 года зафиксировала формальный доступ у 14% женщин по сравнению с 53% мужчин, при аналогичном разрыве в неформальном доступе. Случаи гендерного насилия и защиты требуют специализированных каналов защиты и не должны просто передаваться на обычное общинное посредничество. Гражданское пространство сужается, и постоянная институциональная площадка для политического диалога с гражданским обществом не создана. МООНСА (UNAMA) сообщила о 80 мероприятиях по взаимодействию с гражданским обществом, племенными старейшинами, журналистами, предпринимателями и женщинами-активистками в период с 26 января по 9 апреля 2026 года, включая 19 встреч с молодёжью в 10 провинциях. Публичные протесты и критика могут нести риск задержания или насилия. В Афганистане также нет подтверждённого общенационального эквивалента формальных прав на совместное проживание, услуг по соседскому посредничеству или цифровых платформ управления общинами. Вместо этого поддержка общин связана с договорённостями с принимающими общинами, помощью возвращенцам и внутренне перемещённым лицам, жильём, вопросами жилья, земли и собственности, рисками выселения и доступом к услугам. В 2024 году интернетом пользовались 16,1% населения, число подписок на мобильную широкополосную связь составляло 60,1 на 100 жителей, доля владельцев мобильных телефонов — 48,4%, покрытие сетями не ниже 3G — 71%, а покрытие LTE/WiMAX — 37,3%. Общенациональное отключение телекоммуникаций и интернета с 29 сентября по 1 октября 2025 года нарушило доступ к информации, экстренной помощи, медицинским услугам и денежным переводам. Ограничения, цензура и риски для журналистов также ограничивают цифровое участие и делают онлайн-жалобы ненадёжными. Афганистан по-прежнему связан международными договорами в области прав человека, однако отчёты ООН описывают существенные ограничения равного обращения, свободы выражения мнений, собраний, вероисповедания и доступа к правосудию. Поэтому формальные права не гарантируют практического доступа к общественным пространствам, услугам или средствам правовой защиты.
Совместная жизнь в Афганистане
Повседневное сосуществование в Афганистане определяется официальными распоряжениями, местным посредничеством и неформальными общинными практиками. Доступ к общественным пространствам, разрешению споров и участию в жизни общины различается в зависимости от пола, этнической принадлежности, религии, возраста, инвалидности и статуса перемещённого лица. Местные старейшины, религиозные учёные, де-факто власти и представительные группы общин часто выполняют функции, которые не охватываются единой общенациональной системой соседских отношений.
VivAVia может ошибаться. Проверяй важную информацию.