Повседневная жизнь вместе в Сирии

Для повседневного сосуществования люди обращаются в местные администрации и городские советы, правоохранительные органы и суды, общественные центры УВКБ ООН, мобильные группы, НПО и организации гражданского общества, общинные группы, а также к неформальным семейным, племенным или религиозным структурам. Их практическая роль различается в зависимости от мухафазы, ситуации с безопасностью, наличия документов и финансирования, а также от того, кто контролирует территорию. В Сирии нет единого общенационального офиса по делам районов, процедуры посредничества в общинах или гарантированного доступа к местным средствам правовой защиты. Длительный конфликт, политический переходный период, начавшийся в 2024 году, и масштабное перемещение населения продолжают влиять на повседневные отношения. С декабря 2024 года вернулись около 1,6 миллиона беженцев и 1,9 миллиона внутренне перемещённых лиц; при этом около 5,5 миллиона человек остаются внутренне перемещёнными. В районах возвращения растёт нагрузка на услуги, жильё, рабочие места, защиту и социальную сплочённость. Многие возвращаются к семье или друзьям, а нехватка мест в общем жилье и перегрузка услуг могут приводить к спорам между вернувшимися и принимающими общинами. Возможности передвижения в общественных местах сильно различаются в зависимости от места и группы людей. В рамках одной оценки о свободе передвижения сообщили около 94% вернувшихся и 82% жителей принимающих общин; другим доступ ограничивали небезопасная обстановка, страх похищения, взрывоопасные предметы, вооружённые лица, отсутствие удостоверений личности, социальные барьеры и дискриминация. Женщины и девочки часто указывали на опасения за свою безопасность; о домогательствах или запугивании сообщили 16%. В первом квартале 2026 года от происшествий, связанных со взрывоопасными предметами, пострадали 452 человека: 153 погибли, 299 получили ранения. 72% происшествий произошли в сельскохозяйственных районах или на пастбищах. Эти риски могут также ограничивать доступ к школам, услугам и местам, где играют дети. Культурное, религиозное, этническое и региональное многообразие официально признаётся, но практическая инклюзия остаётся слабой. Для участия женщин, молодёжи, пожилых людей, людей с инвалидностью, представителей меньшинств, внутренне перемещённых лиц и вернувшихся в консультациях и принятии местных решений часто требуются целенаправленные меры. Локальные межконфессиональные и региональные напряжённости, в том числе затрагивающие общины алавитов в прибрежных районах и отношения бедуинов с друзами в Эс-Сувейде и Даръа, делают особенно важными нейтральный доступ и представительство, которому доверяют. Для разрешения споров люди используют разные способы. В одной оценке для решения 29% зарегистрированных проблем в общинах в первую очередь обращались к семье или родственникам; далее следовали правоохранительные органы (19%), судебная система и общинные или племенные лидеры (по 16%), старейшины (6%), религиозные лидеры (3%) и соседи (1%). У разрешения споров на уровне общин нет единой юридической силы: результат зависит от участника, местности и того, признают ли его официальные органы или обеспечивают ли его исполнение. Сейчас существуют комиссии по переходному правосудию и по пропавшим без вести, однако возможности добиться установления истины, возмещения ущерба, примирения и возвращения жилья, земли и собственности остаются ограниченными. Документирование, юридическая помощь, посредничество в общине и направление в правоохранительные органы или суд могут стать практическим путём решения проблемы, хотя ему могут помешать небезопасная обстановка, расходы, недоверие и неравное представительство. Местные администрации, городские советы и площадки для участия граждан могут привлекать общины к определению общих приоритетов. В моделях, поддержанных ПРООН в Кади-Аскаре в Алеппо и Старом городе Хамы, женщины, молодёжь, пожилые люди, люди с инвалидностью и внутренне перемещённые лица участвовали в обсуждении восстановления под руководством общин. Возможности для гражданской деятельности и защита объединений, собраний, журналистов и организаций гражданского общества остаются неравномерными. Поэтому безопаснее и эффективнее может быть участие через площадку, общественный центр или мобильную группу, которым доверяют на местах. Общественные центры и мобильные группы УВКБ ООН, волонтёры, ведущие информационную работу, а также услуги НПО и организаций гражданского общества могут направлять людей в нужные службы и предоставлять поддержку с юридическими вопросами и гражданскими документами, психическое здоровье и психосоциальную поддержку, услуги для пострадавших от гендерного насилия и защиту детей. В первом квартале 2026 года гуманитарными услугами воспользовались 45% людей, охваченных оценкой, а 55% не получили к ним доступа. Среди воспользовавшихся услугами 38% обратились в международные или местные НПО, 36% — в общинные группы, 15% — в ООН и 11% — в государственные органы. Доступ зависит от наличия услуг и информации, присутствия поставщиков, расстояния, безопасности, проблем с удостоверениями личности, гендерных барьеров и дискриминации. Гражданская активность также проходит в пространствах, удобных для молодёжи, в рамках диалога в общинах и через социальные сети. По данным ЮНИСЕФ, в 2025 году в более чем 400 гражданских инициативах приняли участие 221 587 молодых людей, а диалог в общинах охватил 5,2 миллиона человек. С января 2025 года по январь 2026 года 44 молодёжных пространства охватили около 380 000 человек в возрасте от 10 до 24 лет. Цифровые каналы помогают распространять информацию о возвращении и связывать общины, но повреждённая инфраструктура, поляризация, дезинформация и язык ненависти создают риски. Общесирийской системы онлайн-посредничества или модерации споров нет. Для услуг по посредничеству или сосуществованию не установлены единые национальные тарифы или сроки: доступность и дальнейшее сопровождение зависят от местных властей, ситуации с безопасностью, документов и финансирования.