Совместная жизнь в Северной Корее

Инминбан — местное районное объединение, которое обычно охватывает примерно от 20 до 40 домохозяйств. Его руководители взаимодействуют с местными партийными структурами и органами безопасности, организуют собрания и мобилизацию, а также содействуют проверкам домохозяйств, которые могут проводиться без предупреждения или ночью. В докладах, на которые ссылается Управление Верховного комиссара ООН по правам человека, описаны сети осведомителей; согласно одной оценке, на каждые 50 взрослых приходится как минимум один осведомитель. Взрослые обычно участвуют в общественной жизни через государственную организацию; сообщается о собраниях примерно три раза в неделю, в том числе о еженедельных разборах поведения, включающих самокритику и критику других. Радио, СМИ и средства связи также контролируются государством. Место жительства и занятость часто распределяются государством или жестко им регулируются. Для внутренних поездок требуется разрешение либо они остаются под строгим контролем, а международные поездки сильно ограничены. Иностранные СМИ, несанкционированная связь и некоторые цифровые материалы могут повлечь суровое наказание. Ограничения, введенные во время COVID-19, еще больше усилили контроль над передвижением и контактами. Эти условия влияют на обычные отношения, поскольку частная жизнь, решения домохозяйства и контакты с людьми за пределами одобренных структур могут нести риск наблюдения или доноса. Сонбун — государственная социальная классификация, связанная с происхождением семьи, предполагаемой лояльностью и поведением. Она может влиять на доступ к жилью, работе, продовольствию, образованию и государственным услугам. Женщины играют важную роль в чжанмаданах — рынках, которые служат значимыми местами обмена, однако в докладах отмечаются риски произвольного задержания, вымогательства и сексуального насилия. В законодательстве Северной Кореи домашнее насилие запрещено, а местным народным комитетам поручены профилактические обязанности. Надежные службы защиты, безопасные приюты и эффективные средства правовой защиты почти не описаны, тогда как независимые доклады указывают на значительный разрыв между формальными правилами и повседневной практикой. Люди с инвалидностью, жители сельских районов и приграничных территорий, люди с низким сонбуном и верующие могут сталкиваться с дополнительными препятствиями. В самоотчетах Северной Кореи заявляется о равном обращении и описываются объединения людей с инвалидностью и каналы подачи жалоб, однако независимая проверка остается ограниченной. Формальная система жалоб и петиций — наиболее явно признанный государством способ сообщить о претензии. Жалобу можно подать устно или письменно в учреждения министерств, народные комитеты, предприятия или общественные организации в соответствии с Законом о жалобах и петициях. Согласно сообщениям, официальные местные дни рассмотрения жалоб приходятся на первое, одиннадцатое и двадцать первое число каждого месяца, а провинциальные заседания проходят примерно раз в месяц. Результат, исполнение решения и защита от ответных мер неясны. Независимый институт омбудсмена или нейтральная система гражданского посредничества надежно не задокументированы; нельзя исходить из того, что коллективные требования получат независимое рассмотрение. Гражданское участие обычно проходит через Трудовую партию Кореи, Социалистический союз женщин Кореи, Союз молодежи, профсоюзы и Союз сельскохозяйственных рабочих. Участие связано с занятостью и организациями, формируемыми по возрастному признаку, и на практике может быть обязательным для многих взрослых. Инминбаны и другие организации также могут привлекать людей к неоплачиваемому труду. Независимые организации гражданского общества, независимые профсоюзы и независимые СМИ недоступны как автономные каналы, а мирные собрания фактически запрещены. Поэтому организованные государством политические или культурные мероприятия не выполняют ту же функцию, что независимое общественное участие. Рынки чжанмадан предоставляют полуобщественные пространства для обмена и общения, однако их доступность и работа могут быть юридически неопределенными и различаться на местах. Женщины, работающие на этих рынках, могут подвергаться особому риску коррупции, задержания и насилия. Публичные собрания, религиозная деятельность, объединения и доступ к информации контролируются. У населения в целом нет открытого доступа к глобальному интернету; шире используются государственные интранет-сервисы, а мобильные телефоны распространены. Международные звонки, иностранные СМИ и несанкционированные материалы на USB-накопителях незаконны или строго наказуемы, поэтому цифровая связь является частью системы контролируемой совместной жизни, а не открытым гражданским пространством. Распределение жилья и его качество в основном относятся к жилищной политике, но также влияют на совместную жизнь через назначение места жительства, проверки домохозяйств и семейные обязанности. Надежных данных о широко распространенной автономной системе совместного проживания или кооперативного жилья нет. В отчетах Северной Кореи описаны планы строительства жилья, в том числе 50 000 квартир в Пхеньяне в 2021–2025 годах и законы о сельском жилье за 2021–2023 годы, однако независимая проверка реализации планов и доступа к жилью ограничена. В официальных отчетах Северной Кореи говорится о равенстве, неприкосновенности частной жизни, свободе собраний и вероисповедания, а также о праве подавать жалобы. Материалы УВКПЧ, основанные на интервью с бежавшими из страны людьми, открытых источниках и документах ООН и договорных органов, описывают наблюдение, принуждение, дискриминацию, ограничения передвижения и ограничения свободы выражения мнений, объединений и собраний. УВКПЧ долгое время не имело регулярного доступа в страну, поэтому местные данные и практики могут быть фрагментарными. Общая тенденция к усилению контроля хорошо задокументирована, тогда как сведения о сборах, сроках рассмотрения и предсказуемых средствах правовой защиты отсутствуют. Участие в рынках и передвижение могут влечь меняющиеся затраты времени и денег, а также риски взяточничества, задержания или насилия.