Язык в Северной Корее

Региональные варианты корейского, в том числе хамгёнская и пхёнанская речь, сохраняются преимущественно в неофициальном местном общении. В школах, государственных учреждениях, СМИ и других публичных организациях используют пхеньянский стандарт, а не региональную речь; закон 2023 года о языке прямо не поощряет диалекты, сленг и нестандартную интонацию. С 1960-х годов языковая политика продвигает исконно корейскую лексику и ограничивает не одобренные заимствования, остаточные японские слова и сложные китайско-корейские термины. Ожидается, что официальные документы, публичные вывески, прейскуранты, меню, реклама, академическая терминология и электронные сообщения будут соответствовать стандарту. Новые термины для журналов, научных работ, справочных изданий и товарных знаков проходят языковую экспертизу и регистрацию. Связанные с кабинетом языковые органы, Институт языкознания Академии общественных наук, образовательные учреждения, издательские и вещательные организации, местные народные комитеты, правовые органы и органы общественной безопасности совместно отвечают за установление, преподавание, распространение или надзор за нормой. Корейский — основной язык отечественных газет, вещания, книгоиздания и государственной информации. Существуют издания на иностранных языках для внешней аудитории; английский, китайский, русский и другие языки могут использоваться в специализированных учреждениях и дипломатической деятельности. Английский входит в стандартную учебную программу; в доступном обзоре правительства Южной Кореи за 2025 год сообщалось, что отдельного предмета второго иностранного языка нет. Текущие сведения о владении иностранными языками и доступе к ним различаются по учреждениям, и их нельзя надёжно измерить в условиях закрытой информационной среды. Конституция защищает и развивает корейский язык. Языковая политика также связывает выбор слов и публичное выражение с национальной идентичностью, социалистическими культурными целями и сопротивлением внешнему влиянию. Закон 2023 года запрещает южнокорейский стиль речи, письма, типографики, вещания и связанного электронного контента, а также предусматривает наблюдение, доносы и проверку устройств. В опубликованной копии текста закона указано не менее шести лет исправительно-трудовых работ за речь или письмо в запрещённом стиле, не менее десяти лет за его распространение и более суровые наказания в тяжёлых случаях, включая пожизненное заключение или смертную казнь. Там же указаны штрафы для учреждений в размере от 1 000 000 до 1 500 000 вон, для граждан — от 100 000 до 150 000 вон, а за повторные нарушения — не менее трёх месяцев трудового воспитания. В 2024 году Организация Объединённых Наций сообщила, что полный текст закона 2023 года не был доступен на официальном северокорейском сайте, поэтому актуальную сводную редакцию и статистику правоприменения нельзя независимо подтвердить. Суды работают на корейском языке, хотя, по имеющимся сообщениям, иностранные граждане могут пользоваться в суде своим языком. Нет подтверждённых данных о роли языков этнических меньшинств в государственном управлении или школьном образовании; китайский, русский и английский выступают иностранными, а не сопредельными официальными языками. Надёжный обычный прейскурант языковых услуг не выявлен. Корейский жестовый язык официально признан для людей с нарушениями слуха; сообщается о возможности запросить переводчика в образовании, трудоустройстве, прессе, расследованиях и судах. Стандартизацией терминологии занимаются образовательные органы, организации людей с инвалидностью, объединения глухих, ассоциации переводчиков и совещательный орган по жестовому языку. Масштабы и практическое применение этих услуг по всей Северной Корее независимо измерить нельзя. Публичные жалобы и участие в работе учреждений осуществляются через официальные каналы на корейском языке. Граждане, родители, школы, учреждения и СМИ обязаны соблюдать нормы и следить за их использованием, что связывает языковое соответствие с доступом к информации и публичному выражению. Носители корейского обычно имеют доступ к доминирующей системе, тогда как поддержка на иностранных языках в основном специализирована или контролируется; подтверждённых публичных каналов обслуживания на языках этнических меньшинств нет.